[an error occurred while processing this directive]

Как меня учили играть на кларнете

Разложившись в ванной комнате с кларнетом, я упиваюсь собственным плохим настроением и отчаянным звуком кларнета. Оказывается, пюпитр вовсе не обязателен – вместо него отлично служит стиральная машина, а если опереться спиной на стену, а ногу поставить на ванну, то и не устаешь вовсе. Да и безопаснее так – если потемнеет в глазах от напрягу, равновесие не потеряешь.

Раздается телефонный звонок. Это Андрей.

- Хочешь поедем сегодня к Алексу, он поучит тебя играть на кларнете?

Меня соблазняют. Конечно, я хочу поучиться играть на кларнете, но выходить на мороз, тратить время на дорогу, и вообще у меня нет настроения...

Но я не могу устоять.

- Давай.

- Отлично. Тогда бери с собой кларнет и ноты.

Я прихватываю черный чемоданчик, упаковываю ноты и выхожу на мороз. Бррр.... Одно греет: я наконец-то научусь правильно собирать кларнет и извлекать звук как надо, а не как придется.

Алекс встречает нас словами: «А я тут спал...» Это симпатичный молодой человек, который невероятно трогательно смотрится с кларнетом в руках (или зубах), ибо он отлично сочетается с его черными волосами.

«Сейчас я покажу, как играют на кларнете», - радостно говорит он. Он молниеносно собирает инструмент, раздавая направо и налево полезные советы. «Кларнет надо смазывать, купи вазелин, он продается в любой аптеке. Ронять кларнет нельзя, особенно твой, он же из пластмассы. Мундштук я, например, заклеил, иначе его можно поцарапать зубами...»

Я радостно впитываю ценную информацию: вазелин – мундштук – заклеить...

Алекс набирает воздуха в легкие, и ... раздается тот же и самый свист, что и у меня.

Я не могу не улыбнуться – ага, я тоже так умею.

Алекс начинает бегать по квартире: «У меня выпал клапан, надо его срочно найти, иначе нельзя играть».

Мы все бегаем по комнате в поисках клапана, периодически давая ему умные советы: «А, может, он в чехле остался? Или под кроватью? Или на полу?»

Наконец клапан найден, и Алекс опять закусывает кларнет.

Да, пробежав ряд нот, он широко улыбается и говорит: «Ну вот, на кларнете играют вот так. Теперь ты».

Я смущенно улыбаюсь и радуюсь кларнетному звуку – признаться, у меня кларнет звучит совсем по-другому. Неужели и я так смогу?

Алексу не терпится.

«Ну, мы будем играть?»

Я оборачиваюсь на свой кларнет, впрочем оказывается, что вопрос был адресован совсем не мне, а Андрею.

«Будем», - говорит Андрей и начинает аккомпанировать Алексу на фортепиано.

Брамс. Вальс. Вебер. Концертино, - объявляют они номер за номером. Они наперебой шутят, поправляют друг друга, договариваются, в каком месте замедлить, а в каком пропустить ноту.

«Андрюха, смотри, я тут ноты специально для тебя нашел. Смотри. Венгерская рапсодия».

«Ух, ты», - откликается Андрюха и начинает играть с листа.

Еще через час звук кларнета предстает передо мной в еще большем многообразии – так проходит два часа.

«Ууфф», - многозначительно говорит Алекс и садится за фортепиано. «Один недостаток кларнета – на нем надо играть стоя». И устало добавляет: «Ну, давай, собирай кларнет».

Я немножко недоумеваю и робко замечаю, что я не уверена, что я его собираю правильно. Алекс, бренча на пианино, отзывается: «Ну, если он у тебя играет, значит правильно».

«Андрюх, смотри, а вот это давай сыграем? Пока ты там собираешь кларнет, хорошо?»

Через полчаса даже у меня пропадает всякое стеснение. Тогда они наконец перестают играть, а Алекс говорит:

«Ну, давай, играй».

Мне ничего не остается, как дуть. Н-даа, наверное, все же в ванной удобней играть, потому что дома у меня получалось намного лучше. Андрей пытается меня подбодрить, а Алекс берет в руки блокфлейту: «Ну, давай, тренируйся, а я пока тоже на флейте поучусь».

Время от времени Алекс бросает фразы: «Тяни ноты. Долго. Зажимай клапаны. Мягко.»

«Мне как будто что-то мешает», - робко говорю я. «Может, губы надо по-другому держать?»

«Да, от губ все зависит», - говорит Алекс и с новым рвением флейтирует.

«Андрюх, а теперь давай по концертам, а? Только вот надо это транспонировать. Смотри, здесь в соль мажоре...» И они начинают транспонировать.

Нет, определенно музыканты – забавный народ. И определенно я к ним не отношусь. Я чувствую себя Антониной Ивановной в консерватории, которая замахнулась на Чайковского, и бормочу, что мне пора домой – сколько бы я могла потренироваться дома...

Но кларнетом я заниматься все равно буду.